Рецензия на фильм «Гадюка»

У войны не женское лицо, хотя сама она - война в русском наречии - женского рода. Родные матери со слезами, молясь за их жизнь, отдают своих детей другой матери - Родине, что бы потом она отдала их на съедение подлой мачехе, чумной и бесноватой матке-войне, что лишь бьёт, калечит и убивает. И не место женщине здесь: среди окопов, среди грязи, среди пороха и вороха, когда ожидаешь каждого резкого шороха, любого случайного шепота. Вдруг это враг?! Нет ничего хуже плена, лучше умереть с криком на устах, в порыве отчаянной смелости, чем быть плененным. И трагедия женщины на войне заключается в том, что постепенно наступает свыкание с этим, гендерные различия смыкаются, стираются - и вот уже нет никакой женщины. Война отбирает у неё всю её суть.
"Гадюка" 1965 года режиссера Ивченко, экранизация одноименной повести Алексея Толстого, в истории советского военного кино является картиной нетипичной и спорной. Даже не из-за того, что с чисто кинематографической точки зрения фильм Виктора Ивченко отходит от всяческих академических стандартов постановки; резкие монтажные склейки рифмуются с нервическим естеством происходящего на экране, а монохромная стилистика буквально физически создает ощущение реальности - квинтэссенция документальности, очищенная от шелухи велеречивого пафоса, главной целью которой является не идеология, но биология войны и роли женщины там. 
Даже не из-за того, что здесь с непритаенной авторской честностью, не завуалированной подобострастными эвфемизмами, показана правда о войне без всякого деления на белое-черное и красно-коричневое; мысль политическая лишь кажется необходимым дополнением к главенствующей мысли гуманистической, выраженной в том, что женщина на войне - это дикость, и военный угар, отравив её, не даёт потом никакой возможности приспособления к мирной, лакированной и такой лицемерной эфемерной жизни. Мы видим постепенное и, увы, окончательное выправление женщины в эдакого "человека войны", ту самую гадюку, что способна больно жалить всех, кто к ней приближается. И мужчины рядом с Ольгой - слишком жалки, слишком боязливы; в них много этого самого "слишком", что черствение души героини Нинель Мышковой не кажется неоправданным. В новой, мирной жизни, а ранее - в гуще бойни войны - Ольга не знавала никакого к себе человеческого отношения. Из огня да в полымя, от одной боли к другой - ещё невыносимее, и никто не мог сказать ей: Жди меня и я вернусь! Не выковали в её характере доброту, а война как эсхатологическая стихия, где все можно, и вовсе сломала её как личность. А личность ведь была! Но её раньше задавили, затравили, забили - и она уже не могла ничего иного, кроме как в ответ кусать, отрывая плоть и отравляя все вокруг себя, гния в болоте бесчеловечности.
Резкая, откровенная в своей правдивости, картина Ивченко это ещё и портрет женщины в сумраке послевоенного синдрома, что растёт в условиях нэпманской сладострастной невыносимой лёгкости бытия. И здесь существенным становится звучная демонстрация этой беззаботной, паразитической лёгкости (хотя и коммунистам в картине досталось по обеим щекам), что никак не может сосуществовать с теми внутренними муками Ольги. Ей в этой душной, развязно пахнущей духами и профитролями атмосфере, становится тяжело. Исследование на глубинном, молекулярном уровне психических проблем после - войны, убийств, ненависти и злобы. Тем более, что типаж Ольги таков, что якобы мирная и спокойная жизнь оказывается не меньшим полем битвы, чем война настоящая. С каждым новым кадром, эпизодом, мизансценой, решенных на драматургическом изломе, сознание Ольги все больше меняется. Неизбежная катастрофа, судьба, отмеченная печатью трагедии. И проецируя её историю на общее, Ивченко лишь подчёркивает, что Ольга не одна такая, не одна из.

22.11.2015

Оставить комментарий (потребуется вход)

Другие рецензии этого автора

Оставьте свою рецензию на этот фильм (потребуется вход)



Информация о фильме