Рецензия на книгу «Исповедь» — Лев Николаевич Толстой

Зеркало Русской Рефлексии

 

Но чтобы стоять,

Я должен держаться корней.

БГ "Держаться корней"

 

Эх, сколько бы ни говорили нам о любви Льва Николаича к простому "трудовому" укладу, об участии его в сенокосах, и проч., и проч., он-таки натуральный отечественный интеллигент до мозга костей. И "Исповедь", с непременным самокопанием, проповедническим пафосом и указующими выводами -- знатный образчик творчества наших гигантов мысли до-советского периода, когда владение эзоповым языком ещё не достигло совершенства. Что выгодно отличает сию мировоззренческую публицистику от прочих поучений о том, "кто виноват" и "что делать", так это честный взгляд в себя без маскировки его под "глобальные" измышления и заметная (пытливому читателю) самоирония.

 

Относительно неглупый и в меру депрессивный индивид образца XXI века может только гадать, почему досточтимый Лев Николаич так долго не замечал отсутствие в жизни какого-либо смысла. Эх, ну не было при нём ни безмерной массы псевдоумных книжиц, ни оголтелого (а затем и вовсе монолитного) капитализма, который лучше любых философских выкладок доказывает бессмыслицу жития. К тому же, если внимательно вчитаться в краткую автобиографию, представленную нам на страницах "Исповеди", становится понятно: человеку попросту было некогда. То он "убивал людей на войне", то "проигрывал в карты, проедал труды мужиков", то "писал, учил, сам не зная чему" -- никакого, понимаешь созерцательного процесса, где уж там... Но вот настал тот пренеприятный период (странно совпавший с посвящением себя семейному очагу), когда наш корифей увидел "неизбежного дракона и мышей" и не смог "отвратить от них взор". В современной социальной психологии это называется "кризис среднего возраста". Сделав скидку на неизбежную за прошедшие десятилетия акселерацию, получим наличие аккурат того же душевного сдвига у автора.

 

Так что же делает светоч отечественной литературы, встретив на жизненном пути такую, казалось бы, непреодолимую преграду? Он, показав себя без спеси обычным человеком и став мне оттого гораздо симпатичнее образа, упорно навязываемого школьной программой, отчаянно ищет спасения, и находит его (кто бы мог подумать?) -- в "условно-православной" вере. Я намеренно опускаю оценку рассуждений о "простых людях", которые смысл в жизни-таки видят: эта разница между плебеями и гегемонами (подаваемая Толстым с далеко не радужной для последних точки зрения) за прошедшее с написания "Исповеди" время уже успела стать общим местом, а об исторической новизне сей мысли на тот момент судить не берусь. Я думаю о другом: почему не буддизм или что-то совсем своё?

 

Причин тому несколько: это и генетическая память, и объект наблюдения (не на тибетских же монахов Лев Николаич смотрел, поражаясь их упорному жизнелюбию!), и вечная тоска по "сильной руке" (только мудрой и дающей благо, которая выше нас, смертных, и потому "в ответе за всё", как пионер), и даже отчасти то, что граф Толстой не увидел позитива в иносказательных думах "царевича" Шакьямуни, он же Сидхартха Гаутама (хотя интересовался ведь, до самой смерти почти интересовался феноменом его личности!). Однако главная, пожалуй, причина состоит в том, что кризис есть кризис, и приходится хвататься за ближайшую соломинку, дабы не утонуть в липкой гуще (привет, Сартр!) Существования. Уцепиться за неё, неся за плечами накопленные годами терзания и сомнения, ой как нелегко, а отпустить (на старости-то лет) уже попросту невозможно.

 

Но не зря наши педагоги восхваляют недюжий ум Великого Русского Писателя! Всей центральной нервной системой прочувствовав чудовищную ложь и бредовость церковных канонов, он берётся разобраться, что не так и как оно должно быть на самом деле. На этой многообещающей ноте он и оставляет нас наедине со своими же трудами по анализу христианских бестселлеров, рассказав напоследок сон-притчу про Ту Самую Соломинку.

 

В общем, подсчитав количество "но" и "однако" в этой рецензии, могу смело заявить, что творение Льва Николаича вышло неоднозначным и противоречивым. Зато довольно откровенным и в конечном счёте жизнеутверждающим. Мораль: автору, как говорится, "респект и уважуха", а читателю -- искреннее пожелание смолоду заложить фундамент мировоззрения, чтобы потом не пришлось висеть над бездной "на плетёных верёвочных помочах".

 

04.01.2011

Оставить комментарий (потребуется вход)

Оставьте свою рецензию на этот книгу (потребуется вход)



Информация о книге

Исповедь

Автор: Лев Николаевич Толстой

Оригинальное название: Исповедь (Вступление к ненапечатанному сочинению)

Примечание: написано в основном в конце 1879 г., переработано к началу июля 1881 г., завершающий раздел относится к 1882 г.

Год: 1882