Рецензия на альбом «Desintegration» — The Cure

У каждого человека есть музыканты, любовь к которым у него возникла сразу, с первого взгляда, с первой услышанной песни. Она странна и совершенно иррациональна, как и всякая любовь. Они могут быть гениями или бездарями, сочинять чудесные мелодии или петь любую ерунду, вести примерный образ жизни или же творить сплошные непотребства – это уже не важно: если человек запал на их музыку, уже ничего не поделать – приходится с этим жить. Когда его спрашивают, что он в «этом» нашёл, он не может ничего внятно объяснить, смущается, лепечет что-то об «оригинальном видении мира», не в силах выразить словами, что его элементарно прёт. Часто это начинается ещё до настоящего знакомства с музыкой кумиров (знакомый однокурсник, помню, фанател от группы «Def Leppard» – до тех пор, пока их не услышал). Горько, если с возрастом приходит разочарование в былых кумирах. Наоборот, отрадно, если убеждаешься, что твои любимцы в самом деле оказались люди смелые, талантливые и неоднозначные.

Британцы «The Cure» для меня – как раз такой второй случай.

На вопрос «Ты любишь Роберта Смита?» в те годы в СССР было только два ответа: «Да!» и «А кто это?» Меня не надо было даже спрашивать. По молодости все кому-то подражают. Я подражал Роберту Смиту. Как только увидал его фотографию, подумал: «Вот этот образ по мне!» – и тотчас взбил волосы в такой же «взрыв на голове». Так и ходил. (Сейчас я понимаю, что больше походил на Робина Гатри из «Cocteau Twins»... впрочем, творчество Гатри я тоже люблю). На долгое время это стало моим опознавательным знаком, наряду с растянутым свитером и от природы хмурым выражением лица (разве что губы, в отличие от Смита, я не красил). Мне стоило потом немалого труда избавиться от этой маски, но в те годы она идеально соответствовала моему душевному состоянию. (Этот образ «Чёрного Арлекина», кстати, удачно позаимствовал режиссёр Тим Бёртон для своего Эдварда Руки-Ножницы.) Я переживал не лучшие времена. Характер у меня не сахар (как я сам его определяю – смесь Атоса с Арамисом по 50% каждого, если взять худшие качества), и я всегда по разным причинам чувствовал себя аутсайдером. Мне свойственны одиночество и меланхолия, людям я часто кажусь человеком непонятным, ушедшим в свои мысли, мало обращающим внимание на окружающее. Но древние врачи не зря говорили: «Лечи подобное подобным». Эта нервозная музыка, этот плачущий голос странным образом успокаивали меня, заставляли поверить в собственные силы. Ведь, наверное, не так всё плохо, если кому-то хуже, чем тебе! Немудрено, что я не смог устоять перед мрачным обаянием холодных «чёрных колыбельных» Смита, его дождливых баллад, суицидальной лирики и плачущей – да что там, нет! – отчаянно рыдающей гитары.

Хотя, вру – музыку «The Cure» я услышал много позже. А тогда были только статьи в газетах, обрывочные сведения и совсем уж редкие фотографии. Творчество «The Cure» сдержанно хвалили, почти никогда не ругали, только изредка в статьях проскакивали такие эпитеты, как «депрессивный» и «мрачный». (Вообще, вся музыка эпохи пост-панка – «Joy Division», «The Cure», «Siouxsie & The Banshees», и прочие – пришла к нам с большим опозданием.) Я не находил их альбомов в студиях звукозаписи, не было их и у моих друзей. Но я парадоксальным образом всё же был знаком с этой группой, ибо знал наш, советский андеграунд (особенно Питерский – люди из города на Неве в те годы слушали много модной и правильной музыки). Советский рок конца 80-х вырос на музыке пост-панка и «новой волны». «Алиса» творила под сильным влиянием «Systers of Mercy», «Кино» вдохновлялось работами «The Smiths» и «Echo & The Bunnymen», «Наутилус» и «Агата Кристи» из Свердловска явно штудировали Ника Кэйва, и даже «Аквариум» примерял на себя воздушные одежды «Cocteau Twins». Но что касается Роберта Смита и «The Cure» – тут случай уникальный, ибо их влиянию оказались подвержены ВСЕ. Смит не просто собрал наработки своих коллег и предшественников, но сумел переосмыслить их, поднять на новый уровень и не остановился на достигнутом, в итоге далеко уйдя от наивного ребячьего пост-панка, с которого начинал.

Роберт Джеймс Смит появился на свет 21 апреля 1959 года в Блэкпуле, Англия. О детстве и родителях его известно мало. Старший брат научил его первым аккордам на гитаре. Его увлечение музыкой началось с таких групп, как «Pink Floyd», «Rolling Stones» и «Thin Lizzy», однако, по его собственному признанию, самым сильным музыкальным впечатлением для него стал концерт группы «Stranglers». Впечатлённый Смит и двое его друзей в 1977 году создают группу «Easy Cure» (название придумал басист Лол Толхерст – вскоре оно сократится до «The Cure», т.е. просто «Лечение»). Одна песня победила на конкурсе талантов, организованном немецкой фирмой «Ariola-Hansa», и группе предложили контракт на 1000 фунтов стерлингов. Деньги потратили на инструменты, но контракт в итоге расторгли, заключив другой – с компанией «Fiction Records» Криса Перри (этот человек открыл «The Jam» и Сьюкси Сиу). При этом юнцы наотрез отказались от услуг профессиональных сочинителей, придя в студию со своим материалом. Дебютная песня «Killing an Arab», написанная под влиянием романа Альбера Камю «Посторонний», сразу спровоцировала скандал – критики усмотрели в ней расистский подтекст (мало кто мог ожидать от юных панков знания литературы, тем более, что тогдашние критики сами вряд ли знали, кто такой Камю). В итоге сингл некоторое время продавался в комплекте с книгой и в дебютный альбом не вошёл. Сам альбом «Three Imaginary Boys» был терпкой минималистичной работой с привкусом панка; он заметно выделялся своей мелодичностью, облегчённым звуком и сюрреалистическими текстами. Смит, который освоил гитару с нуля, за короткое время достиг таких успехов, что смог исполнить собственную версию песни Джими Хендрикса «Foxy Lady» (наследники маэстро потом признали версию Смита «самой интересной»). Во время гастролей в поддержку альбома «The Cure» довелось выступать на одной сцене с «Wire», «Joy Division» и «The Jam». Смит отрастил свой фирменный куст на голове и повадился красить губы и безобразить на гастролях, однако веселье оказалось кратковременным. В течение последующих нескольких лет ребятам предстояло пережить смерть нескольких соратников по сцене (в частности, Иэна Кёртиса), и стать лидерами «готического рока». Группа выпускала альбом за альбомом, кидаясь из мрачнейшего пост-панка с драками на концертах и слёзными истериками в беззаботное детское веселье, и обратно в дремучую готику. Алкогольные пирушки сменялись наркотической летаргией. Смит пел про одиночество, депрессию, несчастную любовь и погоню за призраками, про утонувших девушек и танцы на похоронах. Уже диск «Seventeen Second» дал понять, что в музыку пришла одна из сильнейших групп современности (это был первый диск, который я у них услышал; до сих пор его обожаю, особенно песню «A Forest»). Не обходилось без курьёзов. Для показа перед концертами в новом турне музыканты сняли фильм, но плёнку погубили при проявке, и брат басиста Саймона Гэллапа, Ричард, за три дня в гараже смонтировал мультик «Carnage Visors» с ацтекскими божками. Звуковую дорожку к нему записали с помощью драм-машины и расстроенной бас-гитары. Альбом «Faith» стал последним краеугольным камнем готического рока. А спустя всего пару лет пластинка «The Head On The Door» явила миру настоящий готический карнавал и стала прорывом к массовому слушателю. С годами «текучка кадров» в группе становилась всё сильнее, и в итоге «The Cure» больше стали смахивать на сольный проект Смита. А в 1979 году Роберт и сам устал от лидерства в собственной группе и какое-то время был даже постоянным гитаристом в группе «Siouxsie & The Banshees» (он возникал там раз за разом, словно привидение, разрываясь меж двух групп, пока не слёг в 1984 году с нервным переутомлением). Однако группа выжила, и в 1989 году искания Смита и компании закончились настоящим шедевром «Disintegration».

«Plainsong» – звон колокольчиков и пафосные органные аккорды, заторможенный ритм и лёгкое пощипывание гитарных струн – так открывается, возможно, лучший альбом готического рока. Рафинированная готика – чёрный лак и красная помада, бледное лицо, увядшие цветы, раскрытые глаза из-под воды, торжественные аранжировки и минорные, сомнамбулические песни о распаде личности, «странном влечении» и вселенской тоске. Вторая вещь – «Pictures Of You» с гипнотическим ритмом бас-гитары, сперва не произвела на меня особого впечатления, но со временем я обнаружил, что слушаю эту песню всё чаще и чаще, пока она не стала чуть ли не самой любимой у меня на этом диске. Если другие, более яркие хиты сразу «оттягивают внимание» на себя, то эта проявляется медленно, когда остальные уже немного потускнеют. Восхитительная вещь, но в неё, к сожаленью (или к счастью) надо вслушаться. После ещё одного подводного гимна «Closedown» идёт «Lovesong» – возможно, одна из самых красивых песен о любви в истории человечества. И если «Last Dance» – ещё один надрывный гимн отчаяния, то «Lullaby» – настоящая сублимация детских кошмаров, болезненный бред мальчика про человека-паука, который «приходит на леденцово-полосатых ножках, чтоб сожрать меня живьём». На эту песню был снят потрясающий клип с Робертом, лежащим в постели, и мумиями музыкантов, оплетёнными клейкой паутиной. (В клипе хотели задействовать настоящего тропического паука, но Смит наотрез отказался с ним сниматься, даже несмотря на предоставленное противоядие, и сам с блеском сыграл и больного, и чудовище.) Сразу за ней идёт «Fascination Street», полная перегруженного баса и звонких стеклянистых клавиш – удивительно волнующая вещь, которую не портит даже затянутый финал. Дальше будет всё «страньше и страньше». Песни словно сливаются в одну бесконечную историю самораспада, начиная с «Prayers For Rain» – молитвы о дожде во время Всемирного потопа, через прощальный поцелуй «The Same Deep Water As You», истерику «Disintegration» и беспросветную тоску «Homesick». Последняя песня, с немудрёным названием «Untitled», полна покоя и смирения. Перед слушателем, одна за другой, словно проходят все стадии умирания – отрицание, ярость, торг, депрессия и, наконец – принятие неизбежного, пока не остаётся вовсе ничего, ни музыки, ни слов, ни человека.

Помню, прослушав этот альбом в первый раз, я около получаса сидел в тишине, приходя в себя.

И только потом снял наушники.

За выходом альбома последовал грандиозный «Prayer Tour», после которого Смит заявил, что распускает группу, однако обещания не сдержал и через несколько лет вернулся с новым альбомом «Wish». С тех пор и до сегодняшнего дня «The Cure» так и существуют «в режиме спячки» – раз в пять или шесть лет Смит, как и полагается вампиру, выползает из склепа, набирает новых музыкантов, записывает новый (и как всегда – «последний») альбом, после чего следует новое турне – и новое затишье. По-видимому, всех это устраивает. Во всяком случае, недовольных нет. В финале одной серии культового мультика «Южный парк» появляется нарисованный Роберт Смит, и один из персонажей, Кайл Брофловски (тот, который в зелёной ушанке), кричит ему: «Desintegration» – лучший альбом во веки веков!» Так и хочется добавить: «Аминь», но я, пожалуй, погожу.

На сегодняшний день в мире продано более 50 миллионов альбомов «The Cure», не считая пиратских копий – поразительный пример того, как альтернативная группа достигла международного успеха, не поступаясь ни творческими идеями, ни принципами, а просто делая своё дело. Система часто превращает произведение искусства в коммерческий продукт, и часто главная задача художника – не допустить этого. У Смита это как-то получается уже почти 30 лет. Он давно завязал с наркотиками (разве что изредка пьёт), живёт в загородном доме и ведёт здоровый образ жизни, женившись на своей подруге детства. Детей у них нет (если не считать таковыми два или три поколления людей, выросших на музыке «The Cure» ). Сегодняшним «эмо» и прочим «бэбиготам» Смит годится в дедушки.

Я много раз терял интерес к творчеству «The Cure», но всякий раз возвращался. Каждый их альбом становился для меня если не откровением, то ступенькой в неизведанное. Во многих отношениях «The Cure» были и остаются для меня лучшей группой в мире. Бас-гитарист группы «Interpol» Карлос Денглер как-то сказал: «The Cure» – это «Led Zeppelin» нашего чокнутого поколения. Они никогда не устареют». Во как. Выходит, не для одного меня эти две группы каким-то мистическим образом переплетаются в истории рока. Наверное, неспроста в 1991 году гитарист Порл Томпсон оставил группу Смита, чтобы присоединиться к проекту Джимми Пейджа и Роберта Планта «Unledded». На триумфальных концертах тех лет Плант с большой охотой исполнял Смитовскую «Lullaby». Да... Это странное колдовство захватило даже его!

Чего уж тогда обо мне-то говорить.

25.02.2008

Оставить комментарий (потребуется вход)

Другие рецензии этого автора

Оставьте свою рецензию на этот альбом (потребуется вход)



Информация об альбоме

Desintegration

Композитор /группа: The Cure

Год: 1989