Рецензия на альбом «Out Of Time» — REM

R.E.M. Три буквы.

 

Популярность – странная вещь (особенно популярность в мировом масштабе). На одном континенте исполнителя могут носить на руках, его песни не покидают хит-парады, его провозглашают богом и мессией, а на другом о нём даже не слыхивали. Особенно с этим делом не везёт мелким европейским странам, но случаются оказии и с колыбелью рока – США. Вот, скажем, кантри-рок. Кто знает такие группы, как The Byrds или, допустим, Crosby, Stills & Nash? А это мегапопулярные команды, соль земли американской, целая эпоха в музыке! Да что далеко за примером ходить – те же Eagles, чей сборник лучшего является самой продаваемой пластинкой всех времён и народов, за пределами Штатов известны всего одной песней – Hotel California (вы продвинутый меломан, если сможете назвать у них любую другую). Вот и с группой, о которой пойдёт речь, случилась похожая история. Играла она аж с конца 70-х, и не просто играла, а собирала стадионные аншлаги, выпускала международные бестселлеры – и оставалась совершенно неизвестной на 1/6 части суши, пока не сочинила песню Losing My Religion, и лексикон русского народа в считанные дни обогатился новым словом: R.E.M. Перестройка много сделала для бывшего Советского Союза – и плохого, и хорошего. В этой пафосной затее было много дури, щедро унавоженной свинством чиновников и российской дремучестью. Сейчас уже не просчитать другие варианты – история не знает сослагательного наклонения. Но одно могу сказать определённо: во всём, что касалось музыки, изменения были положительные. Мой друг до сих пор уверен, что СССР развалили, чтобы можно было беспрепятственно смотреть «Звёздные войны» и наконец-таки послушать «Битлз». Конечно, с авторскими правами было туго – альбомы западных исполнителей выпускались пиратски, но один проект действительно стал событием. Это был двойной сборник «Гринпис. Прорыв», который вышел трёхмиллионным тиражом. Для него предоставили свои песни две дюжины самых актуальных исполнителей того времени – представителей «новой волны», электропопа, поп-пост-панка, звёзд «ирландского вторжения», – настоящее пиршество. Всё слушалось свежо и было очень позитивно (исключая, может быть, таких мастодонтов, как Grateful Dead). Но правды ради, следует сказать, что большинству этот сборник был нужен как корове седло: тогдашний российский слушатель прочно застрял в хипповых 60-х, а самой великой группой почитал Deep Purple. Три миллиона тремя миллионами, но я помню, как кассеты с «Прорывом» скупали десятками отнюдь не из любви к природе или новой музыке, а лишь затем, чтоб записать на них потом какой-нибудь «Мираж» или Вилли Токарева – магнитофонная лента была в те годы в страшном дефиците. Грустно и обидно (хотя, с другой стороны: в самом деле, нашли перед кем метать бисер). Некоторые имена с того альбома ныне прочно забыты (Basia, Waterboys, World Party), другие вышли в мегазвёзды, как INXS, Стинг или U2. Но когда меня просят вспомнить самое яркое музыкальное впечатление тех лет, я неизменно называю R.E.M. Даже на таком пёстром фоне эти парни сумели меня удивить.

19 апреля 1980 года, за 11 лет до написания эпохальной Losing My Religion, четверо студентов университета отыграли свой первый концерт в закусочной американского города Афины, штат Джорджия. Название выбрали наугад в медицинской энциклопедии (R.E.M. – сокращение от Rapid Eye Movement – «Быстрое движение глаз», означает фазу сна, при которой начинаются сновидения). Их звучание не походило на большинство американских групп: новички играли мелодично, напористо, очень конкретно. В их арсенале были мандолина и акустический бас, гитарист Питер Бак легко переходил с акустики на электричество и обратно, но особо выделялся вокалист Майк Стайп с его своеобразной пластикой и необычной вокальной техникой: он пел, не отрывая губ от сетки микрофона, отчего его голос звучал насыщенно и ярко, с характерными «стреляющими» согласными. Скоро R.E.M. стали известны в Афинах (правда, всех четверых отчислили с последнего курса за неуспеваемость), а местная радиостанция спонсировала запись песни Radio Free Europe на независимой фирме Hibtone Records. Работа понравилась критикам, группа стала заметным явлением на американской сцене, а первый диск Murmur породил в Штатах целый культ. Редакция журнала «Rolling Stone» назвала его альбомом года, а продавался он с такой скоростью, что фирма не успевала допечатывать тираж. А вскоре началось «ирландское вторжение», и единственное, что смогла противопоставить ему Америка, оказались R.E.M. Вскоре «Быстрым движением глаз» заболела Европа, а там и Британия. Стайп сотоварищи записывали в год по альбому, на которых проходные песни соседствовали с маленькими шедеврами, и каждый новый был немножко лучше предыдущего. Стайп обращался к молодому «поколению разочарованных», клеймил американскую мораль, ханжество обывателей и лицемерие политиков, но облекал эти серьёзные жёсткие темы в весёлую музыкальную форму. Воплощением такого позитивного ехидства стал альбом 1987 года Document. Помню, я носился с ним по всем друзьям-знакомым и везде встречал недоумённые взгляды: «Что ты всё время слушаешь всякую фигню?!»

До песни Losing My Religion и альбома Out of Time оставалось 4 года – огромный срок, когда тебе семнадцать. С одной стороны, мне не следовало делать из их музыки культа. С другой – это страшно достаёт, когда тебя считают не от мира сего. Ведь человек, который слушает «неправильную» музыку, в юности фактически обречён на изоляцию. Впрочем, продолжалось это недолго: вскоре меня призвали в армию.

В 1988 году группа перешла на новый лейбл Warner Bros, где дебютировала альбомом Green. Он продавался медленно, но стабильно; песни были замечательные, но всё равно считались некоммерческими. Группа устроила мировое стадионное турне в поддержку этого диска, после чего взяла двухгодичный тайм-аут. В 1990-м я демобилизовался. А год спустя R.E.M. вернулись с потрясающим альбомом Out Of Time. Что было дальше – можно не рассказывать, гром и молния средь ясного неба по сравнению с эффектом от этого диска кажутся китайской петардой. На протяжении нескольких недель из всех радиоточек, каждого ларька звукозаписи, днём, ночью в выходные и праздники играла песня Losing My Religion. Музыкальные каналы ставили одноимённый клип раз в час, если не чаще. Мне б радоваться, а я... Впрочем, ладно, чего там: ведь альбом и в самом деле был великолепен.

Помню, первая песня Radio Song изрядно меня удивила. Открывает её бормотание Стайпа, звонкий гитарный перебор и... напористые клавиши (раньше группа работала исключительно на гитарном «топливе»). На этом, однако, сюрпризы не кончились: в песне звучат скрипки, а в конце – мощный рэп, работа продюсерской команды Dust Brothers, к помощи которых прибегла группа. Однако всё было сделано так весело, легко и ненавязчиво, что неприятия не вызывало. Более того – это оказалось тем «маслом», которым не испортишь кашу. Ну а далее – Losing My Religion. Совершеннейший шедевр: яркая, красиво закольцованная мелодия, построенная на звучании акустической гитары и мандолины, красиво оттенённых скрипками. Песня, в которую въезжаешь сразу и на всю жизнь – такие вещи пишутся раз в десятилетие. Даже не зная слов, ей хочется подпевать. Момент, когда музыка на время затихает, и остаются только голос и мандолина, воспринимается чуть ли не как откровение. Да что рассказывать – вы все и так это слышали. К песне сняли драматичный клип, сломавший все каноны жанра (даже сейчас при звуках Losing My Religion перед глазами возникают чернокожий ангел, кузнецы и изломанный танец Стайпа в тесной комнате). В ряде стран этот клип был запрещён по религиозным соображениям – сцена с распятием вызвала негодование католиков. «Losing My Religion – это был наш выбор, – вспоминал Питер Бак. – Фирма грамзаписи сказала: «Ладно, выпускайте его, а один из хитов мы выпустим позже». А он в результате стал крупнейшим нашим хитом». Далее идёт мрачная, подчёркнуто скупая Low, построенная на ладовой импровизации органа, с размеренными, редкими гитарными аккордами. Зато Near Wild Heaven – радостная, на редкость позитивная вещь стала вторым хитом с этого альбома. Endgame – просто красивая инструментальная «отбивка» между двумя хитами, где Стайп напевает без слов, а скрипки и горн ведут основную тему. Shiny Happy People – ещё один хит с этого альбома, отличная песня со скрипичным вступлением и запоминающейся мелодией. В припеве появляется Кейт Пирсон – солистка группы The B-52's, её гипнотическая перекличка со Стайпом – поистине незабываемый момент, от этой песни действительно исходит какое-то звуковое «сияние». Belong – мелодекламация, основанная на басовом риффе Майка Миллза. Понятия не имею, кто начитывает текст (вряд ли это Стайп). Странная, «мерцающая» песня, совершенно непохожая на предыдущую. Country Feedback – ещё один шедевр: эпическая медленная вещь с проникновенным вокалом. И наконец, Me In Honey – ещё один блестящий дуэт с Кейт Пирсон. Всё. Занавес. Антракт.

Этот альбом действительно лежит где-то «вне времени»: он с одинаковой вероятностью мог возникнуть как в злые 70-е, «независимые» 80-е, так и в нервные 90-е. Критики называли в качестве источников вдохновения такие имена, как The Byrds и британцев The Who, а я вот нахожу довольно странным, что многие не видели третьей составляющей. Взгляните на фото солиста – не сегодняшнего привычного хмурого типа с бритым черепом и седой щетиной, а давнишнего субтильного парнишку в растянутом свитере, с копной вьющихся чёрных волос. Никого не напоминает? Ну конечно же, Сид Барретт! Впрочем, внешний образ – дело двадцать пятое, здесь может быть и случайное сходство, но отчётливые фолковые мотивы, туманные, завораживающие тексты и эксцентричное поведение на сцене – здесь явно не обошлось без влияния «безумного бриллианта» (R.E.M. потом запишут Барреттовскую Dark Globe). Если разобраться, хит «Теряя веру» стал для группы тем же, что «Отель Калифорния» для их знаменитых земляков. Далее последовали мультиплатиновые диски Automatic for the People и Monster, после которых R.E.M. из просто хорошей группы превратились в звёзд стадионного рока, новые альбомы которых продавались грандиозными тиражами. Более того: они убедили Warner Bros. пересмотреть условия, и в августе 1996 года стали обладателями самого крупного на тот момент контракта в шоу-бизнесе – 80 миллионов долларов за пять будущих альбомов! Конечно, я порадовался – всё же не бездарности какие-то, не безголосые фотомодели, но... при этом что-то надломилось в восприятии их музыки (наверное, не только у меня). Стало ясно, что группа никогда больше не будет играть тот простой гитарный рок, полюбившийся мне в конце 80-х. А в 1997 году, в разгар работы над новым альбомом, группу оставил барабанщик Билл Берри – у него обострилась аневризма головного мозга, его достали бесконечные гастроли и изматывающие студийные сессии. Музыканты достаточно резко прокомментировали это событие («Собака может ходить и на трёх лапах») и решили не брать никого ему на замену. Но какая-то тонкая групповая «алхимия» нарушилась. Во всяком случае, всё, что R.E.M. записали после 1997 года, абсолютно перестало меня интересовать. Равно как и Стайп, который превратился в модную фигуру: журналы обсуждают его высказывания, его бисексуальность, его романы с фотомоделями. Что ж, такова жизнь. Но это не значит, что такова музыка.

Murmur, Reckoning, Document, Green... Для человека из 80-х эти слова до сих пор звучат как пароль. В год, когда вышел Out of Time, я серьёзно пересмотрел свои отношения со многими людьми, которых раньше считал друзьями. Поучаствовали в этом процессе талантливые американцы, или нет – теперь уже не знаю. Сыграла роль, конечно, служба в армии, я повзрослел, да и общество порядком изменилось – появились MTV, FM-радиостанции, дешёвые китайские компакты... Но всё-таки, какой же надо быть зашоренной, слепой личностью, если ты не понимаешь книгу или музыку до тех пор, пока тебе не втюхают её по дюжине каналов, не запихнут в уши силой, пока на неё не подсядет модная тусовка? Стоит ли подобный человек внимания, дружбы, любви – так, сразу и не поймёшь. Помню, в 1991 году в мою комнату в общаге постучались: это оказался тот приятель, который три года назад говорил насчёт «всякой фигни».

– Я клёвый музон принёс! – с порога похвастался он. – Группа новая... забыл, как называется. Ну, слышал эту: «тра-да-та-та-та...»?

– Какая ж она новая? Я ещё до армии тебе их записи приносил, а ты их обхаял.

– Я? Да ты что! Такую группу... Не, ты гонишь.

– Слушай! – вскипел я. – Знаешь, что? Иди ты... на три буквы!

– Это на какие? – поинтересовался приятель.

– На R.E.M.! – рявкнул я и захлопнул дверь.

Больше я его не видел.

21.01.2008

Оставить комментарий (потребуется вход)

Другие рецензии этого автора

Оставьте свою рецензию на этот альбом (потребуется вход)



Информация об альбоме

Out Of Time

Композитор /группа: REM

Год: 1991